Императрица Харуко. Жена Реформатора

Появление на политической сцене женщины в уникальный исторический период кардинальных реформ и перемен не случаен. В 1871 г. Император Муцухито провозгласил курс на построение «просвещённой цивилизации», и из иностранного опыта стало перениматься то, что отвечало потребностям страны. Реформы коснулись всего – от поведения, внешнего вида до образа мыслей, и всех – от простого крестьянина до императора. Супруга правителя – Итиро Масако, не оставшись в стороне от преобразований, поддерживая своего супруга, также стремилась к обновлению многовековых традиций.         Императорская свадьба состоялась двумя годами ранее, в марте 1869. Хрупкая и маленькая по европейским понятиям (152 см), а для японки – среднего роста (которым считалось 145 см), принцесса Итиро на три года была старше Муцухито. С точки зрения традиций браков высоких особ, такая разница в возрасте не приветствовалась, но ради такого случая, проблема была решена: невесте официально изменили дату рождения [1]. После помолвки с императором, принцесса Итиро стала зваться Харуко, «весенний ребёнок», что подчёркивало её рост и безмятежную красоту.

 

Фото 1. Императрица Харуко

 

 

         Будущая императрица-консорт (не царствующая) прошла традиционную школу девушки из японской аристократической семьи: литература, искусство походки, плавность движений, умение танцевать, петь, рисовать, составлять икебану, играть на музыкальных инструментах – все это входило в обязательную программу обучения [2]. Харуко блестяще знала поэзию и, естественно, сама слагала стихи[1]. Считается, что за свою жизнь она сочинила около 400 тысяч танка. Она читала по-китайски, умела играть на кото (вид цитры), пела [2].

         Впервые за многовековое существование государства, Харуко пожаловали отдельный титул «кого» – «императорская жена». Таким образом, Императрица начала играть роль официального публичного лица. До этого периода супруга правителя Японии такого права не имела[2].

 

       Первые шаги при дворе.

 

         8 ноября 1869 г. императрице пришлось переехать из Киото в новую столицу страны – Токио, где по велению мужа, она посещала образовательные лекции, которые регулярно читались для него. В них рассказывалось о жизни Японии и событиях в других странах.

         Харуко, на пути своего становления, пришлось преодолеть множество условностей, которые складывались при дворе веками. Ещё со времён эпохи Хэйан (794-1185 гг.) действовала традиция, в соответствии с которой знатные дамы на людях должны были прикрывать своё лицо. Эта практика принимала крайне жёсткие формы – в том числе и для супруги императора. Она могла присутствовать на аудиенциях вместе с мужем, но постоянно должна была находиться за непроницаемой ширмой – чтобы не быть доступной постороннему взгляду.

         Следует привести воспоминания одной из девочек, специально отобранных для отправки на обучение в США, Цуда Умэ, – церемония напутствия императрицы была организована строжайшим образом. Харуко находилась за тяжёлой ширмой, перед которой девочки преклонили колени: «попытайся даже мы поднять глаза, [через неё] не проникал взор, но за которой, как мы знали, находилась священная императрица» [3]. Подарком-напутствием Харуко детям стали отрезы шелка и пирожное.

         Поведение и внешний облик женщины, как часть традиционной культуры Японии, находились в жёстких ритуальных рамках. Одним из обычаев были чернение зубов и бритье бровей – при этом первый ритуал, заимствованный из Кореи, упоминается ещё в XI веке в книге «Повесть о Гэндзи»[3]. Черные зубы демонстрировали замужний статус женщины: считалось, что этот цвет всегда остаётся неизменным, и такими же будут отношения между супругами. Жена, черня зубы, как бы клялась в верности мужу.

         Вот что рассказывает об облике японских женщин, их поведении и нарядах до эпохи Мэйдзи гардемарин А. Муханов с русского фрегата «Аскольд»: «Она (девушка) только что вернулась с дальней религиозной процессии и не успела ещё снять свой праздничный наряд; он состоял из двух или трёх шёлковых халатов, сшитых по краям золотым шнурком, сверх которого был надет ещё четвёртый из крепа, так же шитый, со звёздочками из розового шелка и длинным шлейфом. Распахнувшись от шагов эти платья, позволяли видеть пунцовую недлинную юбку. …Лицо и шея от природы белые, были (увы!) набелены ещё так, что на щеках румянец совсем исчез, а сзади на шее была проведена полоса, будто мелом черкнули; губы алели от румян. … Халаты были перевязаны широким поясом, который сзади образовал огромный узел; кроме того, был ещё пояс из белого крепа с шёлковым узором. Вот полное описание убора японской девушки. Не подумайте, что она принадлежит к богатому сословию – нисколько, – это довольно бедное семейство, но страсть к нарядам развита у японских женщин. Нас приняли очень радушно, подали чаю, ужин» [4].

         В те времена, традиция меняла лица японских женщин коренным образом. У аристократов считалось верхом красоты и идеалом совершенства сбривать брови: вместо них рисовались большие, цветные, округлой формы пятна, доходящие до лобных бугров. Рисовали и новые брови – чуть выше и под другим углом, а по линии волос проводили линию тушью. Что же касается косметики, то её употребляли как женщины, так и мужчины. Все придворные, как и сама императорская чета, являлись на приёмы набелёнными и нарумяненными. Лица присутствующих на рауте часто представляли собой неузнаваемые маски.

         В 1870 году Правительство Японии полностью запретило указанные выше практики – этому решению напрямую способствовала Харуко. Законопослушность заставила японок отходить от многовекового стандарта внешнего облика, делая его более «европейским», естественным и натуральным.

         Первым шагом на пути к коренным преобразованиям стало регулярное появление императрицы на людях. Харуко стала неизменной участницей дипломатических приёмов, но ещё использовала облачение и косметику «дореформенного образца»: обильно напудренная, с толсто заплетённой косой, контрастно выделяющимися черными зубами и прочими обязательными атрибутами древней традиции появления на публике[4].

         Это появление положило конец древнему обычаю – дворцовая ширма навсегда отошла в прошлое, и Харуко, наконец, явила своё лицо прибывающим с дипломатическими визитами иностранцам. Один из них позднее отмечал в своих дневниках: «Она оказалась такой маленькой, ах, такой маленькой грацией с точёными аристократическими чертами лица, с очень полной нижней губой. Её обильно напудрили… волосы уложили в особой дворцовой манере, с густо набриолиненной косой за спиной» [5].

         Прошло совсем немного времени, и уже на встрече с английскими принцами Альбертом и Георгом императрица была с отбеленными зубами и натуральными, не выщипанными бровями. Отменила Харуко и свинцовые белила, заменив их лёгкой рисовой пудрой. Жена британского дипломата, состоявшего в высокой делегации, отмечала: «Её [Харуко] карие глаза [были] полны жизни и ума… Платье из розовато-лиловой парчи украшала брошь с большим превосходным сапфиром» [6].

         При этом она не высказывала никакого удивления – это даёт основание полагать, что императрица уже к этому моменту выглядела вполне по-европейски.

 

       Мода и стиль одежды.

 

         Продолжая реформаторскую деятельность, Харуко начала вносить изменения и в традиции ношения одежды японскими женщинами. В качестве фундаментального документа стало распоряжение Императора от 4 сентября 1871 года, которое содержало в себе следующее предписание: «Полагаем Мы, что одеждам следует меняться в лучшую сторону во времена перемен, а мужи государственные должны своим авторитетом определять их. Нынешние одеяния и головные уборы были определены по примеру установлений, существовавших в древнем [китайском] государстве Тан. Они скроены ниспадающими и оставляют впечатление слабости. Считаем это весьма прискорбным. В нашей божественной стране с самого начала управление осуществлялось с опорой на военных. Сын Неба являлся главнокомандующим войсками, а люд поклонялся его обличью. Государь Дзимму [трад. 660-585 до н.э.] при свершении своих изначальных дел и государыня Дзинго [трад. 201-269] во время похода в Корею одевались совсем не так, как принято сейчас. Выглядя слабым, как можно управлять Поднебесной хотя бы один день? Так что теперь Мы желаем решительно изменить установления относительно одежды и обновить их, возвратиться к временам предков и построить государство с почтением к военному. Вы, наши подданные, должны принять Нашу волю близко к телу» [7].

         Необходимость изменения стандартов моды была крайне важна с точки зрения улучшения международного имиджа Японии. Например, санкт-петербургская газета «Голос» писала в 1867 году следующее: «Если японские мужчины постепенно переходят на европейскую одежду, то японские дамы не дошли ещё до подобного прогресса. Несмотря на свои, заведомо всем лёгкие нравы, они до сих пор не решаются ещё оголять по-европейски своих прелестей, и никак не могут взять в толк, что женщине, желающей быть одетой как можно нарядней, следует быть раздетой до пояса. Они находят это неприличным, что доказывает, конечно, их необразованность»[5].

         Впрочем, даже без оглядки на иностранцев, ситуация с гендерными различиями в плане одежды на Островах была аховая. Мужчины и женщины были одеты по-разному, что красноречиво свидетельствовало о приоритетах традиционных ценностей и консервативного донельзя общества. Это вызывало искреннее удивление у свободолюбивых европейцев – в одном из альманахов 19 века можно прочесть такие строки: «Вот у одного магазина остановилась пара: муж и жена. Он выглядит важным господином, одетым по последней моде; на нем все изящное, модное: и пальто, и галстук, и белоснежная крахмальная рубашка, и лакированные ботинки. И в голову не придёт, что это – житель Азии. Между тем, его жена совсем не то. В своём “киримоне”, или халате, с лёгкими деревянными “гэта” на ногах, с бровями, сбритыми догола, и зубами, выкрашенными чёрною краской, она – настоящая японка»[6].

         Преобразования взяли старт – и вполне логично, что большой вес реформам придала  Харуко. Нововведения были начаты с придворной одежды самой императрицы, членов императорской семьи, а также жён гражданских и военных чиновников – изменения регулировались европейским стандартом. Харуко личным примером способствовала его введению, что отразилось на всех слоях общества.

 

         Так, теперь дамское церемониальное платье подразделялось на:

  • Платье для самых высоких официальных приёмов;
  • Декольте – для мероприятий среднего класса официальности;
  • Полудекольте – для раутов низшего класса официальности;
  • Простое формальное одеяние.

         При этом для каждого мероприятия строго определялся соответствующий внешний вид. Высший уровень – новогодний приём, когда надевалось платье с широкими рукавами, без рукавов или с короткими рукавами со шлейфом.

 

Фото 2. Платье императрицы Харуко со шлейфом

 

 

         Японки стали носить европейское платье вслед за императрицей – в конце 1870-х – начале 1880-х гг., в период активного внедрения западных культурных образцов. Ареной нововведений стал Рокумэйкан – дворец для императорских приемов западных гостей, сооружённый в 1883 г. Шикарный, с веселящейся, богато одетой публикой, он стал одним из мест широкой и действенной пропаганды западной моды. Разумеется, императрица была в ней одним из главных действующих лиц, приложив руку к созданию понятия «одежда в стиле Рокумэйкан»[7].

 

Фото 3. Платье в стиле Рокумэйкан

 

 

         Популяризация женского платья «европейского» типа происходило гораздо более медленными темпами, нежели мужского. Действительно, на улицах городов стали появляться женщины с укороченными стрижками и в «мужском» (как считали традиционалисты) платье. Но многочисленные консервативные общественные организации проявили настойчивость и упорство – власть была вынуждена пойти им навстречу: женщинам было запрещено носить короткие причёски. Декларировалось, что внешний вид должен отличать женщину от мужчины, но не уравнивать их.

 

Фото 4. Полуофициальное платье императрицы.

 

 

 

         Тому есть своё объяснение. На мужское поведение в Японии эпохи Мэйдзи накладывались минимальные ограничения – считалось, что именно женщина должна стать хранителем традиций во времена столь серьёзных преобразований. Это лишний раз подчёркивает, что японцы перенимали западный культурный код с оглядкой на собственную идентичность [8].

         В доказательство этого можно привести слова одного из представителей японской аристократической элиты того времени: «По правде говоря, мы не любим европейскую одежду. Мы носим её лишь в определённых случаях – точно так же, как некоторые животные принимают, в зависимости от времени года, определённый окрас в защитных целях» [9].

         Так как, «переодевание» неизбежно должно было повлиять на весь образ жизни и хозяйствования народа: европейская одежда не подходила для традиционного японского быта «на полу». Она рано или поздно потребовала бы изменения интерьера жилищ, сделав его более приближенным к западным стандартам. Соответственно, реформе одежды уделялось огромное внимание – и власть прекрасно отдавала себе отчёт, почему.

 

Фото 5. Платье знатной дамы эпохи Мэйдзи.

 

 

 

 

         Императрица Харуко, показывая пример, стала фотографироваться в западной одежде, что тоже ускорило распространение новой моды. Над идеей усиленного продвижения европейского стиля одежды активно работали советники императора Иноуэ Каору и Ито Хиробуми. Они, как и положено реформаторам, первыми заставили своих родственниц носить новое платье, учить английский язык и осваивать неизвестные японцам вальсы. Жены и дочери высокопоставленных сановников, как истинные японские женщины, подчинились беспрекословно.

         В 1886 году европейское платье было принято лишь в качестве придворного костюма – но уже годом позже императрица выпустила рескрипт, обязывающий носить одежду западного стиля. Переход к ней оценивался как «не противоречащий японским традициям», так как европейское платье тоже состоит из верхней и нижней части. К тому же, по мнению императрицы, «оно давало большую свободу движений» [10].

         С 1887 года, благодаря усилиям Харуко, европейское платье стало неотъемлемой частью гардероба не только дам высшего света, но и более широких слоёв общества – в первую очередь студенток, учениц старших классов и учителей.

 

Фото 6. Платье для улиц эпохи Мэйдзи.

 

 

        Сама Харуко, будучи изящной, всегда выглядела привлекательно как в японском традиционном, так и европейском дорогом костюме. Поставки для императрицы из Европы лично осуществлял советник Муцухито Ито Хиробуми, контактируя с известнейшими на тот момент производителями[8].

         Красивейшим нарядом императрицы Сёкен было её парадное придворное платье. Создавался этот шедевр в 1890-х годах по всем канонам высокой европейской моды того времени с японским колоритом. Платье было изготовлено из алого бархата и белого атласа, вышито хризантемами, которые являлись священным символом императорского дома, имело подчёркнутые воланы на рукавах, выдающуюся спереди и сзади форму лифа и юбку-колокол. Это было действительно платье императрицы в полном смысле этого слова – наивысшая ступень эволюции женской парадной одежды. Длина его определялась рангом носительницы: в данном случае она достигала 390 сантиметров при ширине в 240.

 

Фото 7. Придворное платье императрицы.

 

 

 

 

         Как видно из гардероба императрицы, она не любила декольте, и для всех французских нарядов ей шили кружевные съёмные воротники и рукава. На официальных приёмах все дамы под стать ей носили закрытые платья. Возможно, предпочтения Сёкэн в одежде объяснялось данью традиции, так как в Японии обнажённая шея считалась вызывающим знаком сексуальности[9].

 

       Общественная деятельность и международные отношения

 

         Общественная деятельность императрицы Харуко развивалась достаточно быстрыми темпами, японцы стали воспринимать её как современную правительницу европейского типа. Один из молодых японцев, имевший честь присутствовать при визите императрицы, отмечал: «Она прекрасна в… европейском платье, её дамскую шляпку украшали большое белое страусовое перо и вуаль, руки скрыты от посторонних глаз длинными белыми лайковыми перчатками…». Он продолжает: «Иногда она курит трубочку с золотым мундштуком, почтительно подаваемую молодой фрейлиной, обязанной набивать трубочку табаком из лакированной табакерки. Каждый раз, когда она курит, она поднимает вуаль» [11]. Стоит отметить, что курение в Японии периода Мэйдзи нисколько не осуждалось, если не сказать поощрялось как среди мужчин, так и среди представительниц слабого пола. Считалось, что это делает их более похожими на европейцев [12].

         К тому же табак считался тогда в Японии одним из видов благовоний. А раз благовоние – значит, отгоняет злых духов и болезни. В этом японцев убедили европейцы ещё в XVI веке – они были уверены, что табак оберегает от сифилиса, который они завезли, как и табак, из Америки [2].

         Императрица Харуко не только способствовала формальному изменению моды и ликвидации устаревших традиций, но и играла активную роль в делах двора: в частности, стала широко заниматься благотворительностью и образованием.

         Под её специальным патронажем находилось педагогическое училище Отяномидзу, предназначенное для обучения девушек из знатных родов почётной профессии учителя. Императрица не только спонсировала строительство зданий училища, но и следила за воспитательным и образовательным процессами. Предметы, входившие в программу, отличались от тех, которые она изучала в своём детстве и отрочестве.

         Задачей училища было формирование у девушек мировоззрение «хорошей жены» и «мудрой матери», которая сможет воспитать следующее поколение с развитым интеллектом и высоким духом в моральном и религиозном плане. И первым таким примером воплощения идеи «хорошей жены» и «мудрой матери» была сама Харуко.

         Помимо традиционных предметов – уроков икебаны, этикета, домоводства, игры на кото, пения, танцев, игры в ханэцуки (бадминтон) – девушки изучали биологию, химию, математику, финансы. Обязательными занятиями были: физкультура, шитье, вязание, садоводство, европейский этикет.

         Ученицы, группой студенческого комитета, сами решали бухгалтерские вопросы, стирали свою одежду, готовили «правильное питание», убирали, учились делать мелкий ремонт своих вещей.

         По примеру Харуко женщины императорской семьи также занялись благотворительностью этого училища. Сама же императрица написала песню, которая впоследствии стала гимном этого учебного заведения.

         Немало сделала Харуко и для того, чтобы в 1886 году японский Красный Крест вошёл в структуру этой международной организации. Императрица не только оказала неоценимую финансовую помощь, но и собственным примером подвигла аристократок к благотворительности, сделав её постоянной, уважаемой традицией[10]. Для поддержки деятельности Красного Креста в мирное время она создала фонд, который позже назвали «Фондом императрицы Сёкен», (имя Харуко после смерти) – он существует до сих пор и преследует международные благотворительные цели. Нововведением было и посещение Харуко вместе с императором великосветских приёмов в домах аристократов и министров-фаворитов, а также проведение вечеров в европейском стиле во дворце-резиденции.

         Все более заметной становилась роль Харуко и в общении с иностранными делегациями, прибывавшими для решения вопросов самого высокого уровня. Императрица принимала жену бывшего американского президента Гранта во время его посещения Японии, а также присутствовала на встречах Императора с гавайским королём Kalakaua в 1881 г.

         В том же году позже она помогала организации визита сыновей будущего британского короля Эдварда VII, принца Альберта Виктора и принца Джорджа (будущего Британского короля Георга V), который подарил ей пару любимых кенгуру-валлаби из Австралии. Когда император Мэйдзи в 1888 был болен, она единолично принимала посланников из Сиама – важного стратегического партнёра Японии в регионе[11].

         Харуко стала постоянным спутником своего мужа в поездках, связанных с решением государственных вопросов. Она сопровождала своего супруга в Йокосуко и Канагаву, чтобы осмотреть новые японские морские крейсеры, постоянно входила в состав свиты во время официальных визитов императора в школы, на фабрики, при посещении Токийского императорского университета.

         В 1879 г. императрица была вместе с Муцухито во время его официального визита в Нагоя и Киото. В то время как император продолжал посещение морских баз в Куре и Сасебо, она поехала в Нару, чтобы поклониться главным синтоистским святыням. Во время войны с Китаем, Харуко, присоединилась к мужу в штабе в Хиросиме.

 

       Муцухито и Харуко. Личные отношения

 

         Личные отношения императора и его жены остаются достаточно закрытыми для современников, строго регламентированный и по-канцелярски сухой, официальный протокол не даёт никакой информации об их частной жизни. Но косвенно, по заключениям иностранных дипломатов, становится ясно, что никакого разлада между ними не наблюдалось.

        Более того, профессор Кембриджского университета Стивен Лардж (Steven Large), специализирующийся на истории японского двора, утверждает: по неофициальным сведениям и воспоминаниям прислуги, император посещал её покои почти ежедневно.

         Своих детей у Харуко не было, но для продолжения династии этот факт не имел никакого значения. Родит ли наследника жена или наложница, было неважно: Муцухито имел пятнадцать детей от пяти фрейлин. Из них выжили четыре девочки и мальчик. Императрица формально приняла их, но по традиции они опекались и воспитывались кормилицами, нянями и гувернантками [13].

         Также впервые за всю историю Японии императорская чета публично отпраздновала свою «серебряную» свадьбу. В торжественном мероприятии, проведенном 25 февраля 1894 года, приняла самое активное участие делегация из России. За 3 дня до церемонии под флагом командующего Тихоокеанской эскадрой вице-адмирала Павла Петровича Тыртова крейсер «Адмирал Корнилов» посетил порт Иокогамы, где на рейде уже стояли корабли из Америки, Англии и Франции. В день юбилея на всех судах были подняты флаги и устроен салют[12].

         От имени России в Токио императорскую семейную пару Муцухито и Харуко поздравляли все тот же П.П. Тыртов и русский посланник в Японии Михаил Александрович Хитрово. Днём состоялся большой парад, куда были приглашены русские офицеры[13].

 

Фото 8. Серебряная свадьба императора Муцухито и императрицы Харуко (фотогравюра придворного художника).

 

 

         Культурно-развлекательная «экспортная» программа состояла из большого концерта, в который входили классические японские постановки и танцы самураев. А 27 февраля министр иностранных дел Сандзё Санэтоми устроил «европейский» бал, имевший огромный успех.

         Хотелось бы привести воспоминания о Муцухито и Харуко Великого князя Кирилла Владимировича: «Император – выдающаяся историческая личность и человек высокого достоинства – сыграл огромную роль в переходный период своей страны, которая многим обязана его мудрости и сильному характеру. В годы его правления Япония превосходно адаптировалась к стандартам Запада, однако лишь в той степени, в которой они касались материального благосостояния, датируемого цивилизацией, и при этом не утратила своей самобытной культуры. Это произошло благодаря мудрости тех государственных деятелей, которые определили курс страны». Об Императрице же он упомянул, что она обладает исключительным очарованием японских женщин и чрезвычайно мила.

         А.Н. Куропаткин, военный министр России, который по заданию Николая II побывал в Японии в 1903 году, отмечает: «Я передал по приказанию императора поклон и выражение искренних чувств дружбы и добрососедских отношений, Мацухито подал мне руку. Некрасив. Мешковат. Но вглядевшись ближе и пристально, понимаешь, что у этого правителя огромный характер, высокий разум, смелость и привычка к большой власти…. Императрица – маленькая, довольно изящная, немолодая женщина, в белом атласном платье, с небольшим числом украшений, приняла нас очень любезно, говорила еле слышным голосом, видимо конфузясь, но каждому стремилась сказать несколько слов»[14].

 

       Последние годы и место в истории.

 

         Император Муцухито (Мэйдзи) ушёл из жизни 30 июля 1912 года. После кончины императора Мэйдзи, его старший сын взошёл на Хризантемовый престол[15] под именем император Тайсё (Taisho). Новый властелин Страны восходящего солнца присвоил Харуко официальный титул вдовы императора – она вошла в историю и как первая жена императора и как первая императорская вдова («nyōgō» и «kōgō»).

         Харуко пережила супруга всего на два года и её жизнь закончилась в 1914-м, на императорской вилле в Нумадзу (Сидзуока), похоронена она была рядом с императором Мэйдзи. Её душа покоится в синтоистском святилище Мэйдзи (Shrine) в Токио. 9 мая 1914, она получила посмертное имя Сёкен Кётайго (Shōken Kōtaigō).

         Свою историческую миссию императрица Харуко выполнила безупречно. Она явила собой идеальный образец японской женщины – «хорошей жены» и «мудрой матери», своим личным примером императрица совершила, казалось, невозможное: не только успешно европеизировала социальные и культурные стандарты самой закрепощённой части японского общества – женщин, но и стала эталоном супруги правителя. Разделяя убеждения Муцухито, она прикладывала всевозможные усилия к тому, чтобы реализовать его план модернизации, наделив роль императорской супруги качественно новым, имеющим огромное влияние на общественное развитие, смыслом.

         Потомкам в наследство императрица Сёкен оставила прекрасные стихи-наставления, которые до сих пор вызывают интерес и учат ценить человеческое существование и жизнь.

 

Автор: Надежда Левшова

 

 

       Библиографический список

 

  • Keene, Donald. (2005). Emperor of Japan: Meiji and His World, pp. 106-108.
  • Мещеряков А.Н. Император Мэйдзи и его Япония. – 2-е изд. – М.: Наталис, 2009. – С. 158.
  • Сигрейв С., Сигрейв П. Династия Ямато – М.: АСТ, 2005 – С. 24.
  • Русский вестник, 1859, № 1
  • Сигрейв С., Сигрейв П. Династия Ямато – М.: АСТ, 2005 – С. 79.
  • Сигрейв С., Сигрейв П. Династия Ямато – М.: АСТ, 2005 – С. 80.
  • Мещеряков А. Н. «Новое литературное обозрение» (2009. № 100).
  • Мещеряков А.Н. «Новое литературное обозрение» (2009. № 100).
  • Мещеряков А.Н. «Новое литературное обозрение» (2009. № 100).
  • Нихонси со:го:дзуроку (Атлас по истории Японии). – Токио, 2000.
  • Сигрейв С., Сигрейв П. Династия Ямато – М.: АСТ, 2005 – С. 112.
  • Мещеряков А.Н. «Новое литературное обозрение» (2009. № 100).
  • Мещеряков А.Н. Император Мэйдзи и его Япония. – 2-е изд. – М.: Наталис, 2009. – С. 249.

 

[1]  Keene D.  Emperor of Japan: Meiji and His World. 2005. P. 106–108.

[2] Елисеефф В., Елисеефф Д. Японская цивилизация. Екатеринбург; М., 2008. С. 216

[3]   Keene D.  Emperor of Japan: Meiji and His World. 2005. P. 91–92.

[4] Стерлинг Сигрейв, Пегги Сигрейв: Династия Ямато Серия: Историческая библиотека Издательство: АСТ, Люкс: 2005г. Стр. 16.

[5] Первые японские посольства в России в газетных публикациях 1862—1874 гг. СПб., 2005. С. 77—78.

[6] А.Н. Мещеряков. Открытие Японии и реформа японского тела. (Вторая половина XIX – начало ХХ вв.). Журнал Новое Литературное обозрение. НЛО 2009, № 100. Реформа одежды.

[7] Н.Ф. Лещенко. Япония в эпоху Токугава. М., 2010. С. 23.

[8] А.Н. Мещеряков. Открытие Японии и реформа японского тела. (Вторая половина XIX – начало ХХ вв.). Журнал Новое Литературное обозрение. НЛО 2009, № 100. Реформа одежды.

[9] Мещеряков А. Н. Император Мэйдзи и его Япония. М.: Наталис, 2006. С. 253—262, 303—309.

[10] Мещеряков А. Н. Император Мэйдзи и его Япония. М.: Наталис, 2006. С. 241-248

[11] Т.Г. Сила-Новицкая. Культ императора в Японии. Мифы, История, Доктрины. Политика. Москва, «Наука» Главная редакция восточной литературы, 1990 г. стр. 11.

[12] Текст воспроизведён по изданию: Современная летопись. Дневник гардемарина с фрегата Аскольд. Русский вестник. № 5, 1860. С. 4.

[13] Кирилл Владимирович. Воспоминания. Император. Моя жизнь на службе России. – СПб.: Лики России, 1996. Стр. 5.

[14] Куропаткин А.Н. Японские дневники // Российский Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII—XX вв.: Альманах. М. Студия ТРИТЭ: Рос. Архив, 1995. С. 393–444.

[15] Название «Хризантемовый престол» происходит от императорской печати Японии, официально принятой в 1889 году, на которой изображена 16-лепестковая жёлтая хризантема.

 

Atari Studio ™