Зелёный Клин

Зелёный Клин или Закитайщина (укр. Зелений Клин, Закитайщина) — историческое название южной территории Дальнего Востока Российской империи и России (Амурская область, Приморский край, Хабаровский край, Сахалинская область и Республики Саха (Якутия) ), иногда используемое до сих пор в документах российских объединений украинцев (например, «украинцы Зелёного Клина…»). Во время Гражданской войны на территории Зелёного Клина проходил Всеукраинский съезд Дальнего Востока и проводились попытки создать Украинскую Дальневосточную Республику. Первоначально клином украинцы называли земельный надел, а к концу XIX века так стали называть заселённые украинцами земли к востоку от основной территории Украины. «Клин» – это территория, компактно населенная украинцами, но находящаяся достаточно далеко от собственно украинских земель. Также существует версия, что клин обозначает географические контуры Зеленого Клина. Известны также «Жёлтый Клин» (среднее и нижнее Поволжье), «Малиновый Клин» (Кубань) и «Серый Клин» (юг Западной Сибири и Северный Казахстан).

Название Зелёный Клин появилось в конце XIX — начале XX веков благодаря массовому переселению украинцев на юг дальневосточного региона Российской империи. Ранее также существовало другое украинское название этого региона — Закитайщина. Первоначально под Зелёным Клином подразумевалась территория Приамурья и Уссурийского края, ставшая основным объектом переселения украинцев на Дальнем Востоке во второй половине XIX — начале XX веков. Сами украинские крестьяне-колонисты в окрестностях Владивостока, по свидетельству этнографов, называли край «Приморщина» — по аналогии с Черниговщиной и Полтавщиной.

Мирная демонстрация украинцев во Владивостоке, начало XX века.

«Зеленый клин» – это, прежде всего, Уссурийский край. Красивая и плодородная земля, расположенная в непосредственной близости от российско-китайской границы и до ее включения в состав российского государства населенная местными аборигенными народами, китайскими и корейскими поселенцами. 

По данным Переписи населения Российской империи 1897 года, из 223 тысяч жителей Приморской области 33 тысячи (15 % населения) указали украинский язык в качестве родного. По данным советского историка В. М. Кабузана, в 1883—1905 годах на Дальний Восток переселилось 172 876 человек, из Украины — 109 510 человек, или 63,4 % переселенцев. С продолжением переселения на Дальний Восток к 1912 году, по данным русского исследователя А. Меньшикова, из 22 122 семей, переселившихся в 1858—1914 годах в Приморскую область, 15 475 (70 %) были с Украины. По данным Всесоюзной переписи населения 1926 года, на территории Дальневосточного края 315 203 человек указали себя украинцами, что составило 18,1 % населения региона.

В 1883 году было открыто сообщение грузопассажирских пароходов между Одессой и Владивостоком, сыгравшее ключевую роль в массовом заселении Уссурийского края и некоторых других дальневосточных территорий выходцами из Украины. Совершая плавание через Суэцкий канал, Индийский и Тихий океан во Владивосток, одесские пароходы привозили на уссурийскую землю вчерашних крестьян из Полтавской или Киевской губернии, однако были среди переселенцев и представители украинской интеллигенции. В период с 1883 г. по 1913 г. происходило основное заселение дальневосточных земель украинцами. Современники пишут, что последние привозили на Дальний Восток свою культуру, образ жизни, диалекты, в связи с чем многие населенные пункты того же Уссурийского края напоминали «Полтавщину или Волынь в миниатюре». 

Один из корреспондентов того времени, И. Иллич-Свитыч так описывал, например, город Уссурийск в 1905 году:

Это большое украинское село. Главная и самая старая улица — Никольская. Вдоль всей улицы, по обеим сторонам, вытянулись белые мазанки, местами и теперь ещё крытые соломой. В конце города, при слиянии Раковки с Супутинкой, как часто и на коренной Украине, устроен «ставок», подле которого живописно приютился «млынок», так что получалась бы вполне та картина, в которой «старый дид» в одной песне смущает «молоду дивчину» — «и ставок, и млынок, и вишневенький садок», если бы этот последний был налицо. Среди русского населения, не считая казаков, украинцы настолько преобладают, что сельских жителей городской, так называемый интеллигентный, называет не иначе, как «хохлами». И действительно, среди полтавцев, черниговцев, киевских, волынских и других украинцев переселенцы из русских губерний совершенно теряются, являясь как бы вкраплением в основной украинский элемент. Базар в торговый день, например, в Никольске-Уссурийском весьма напоминает какое-нибудь местечко на Украине; та же масса круторогих волов, лениво пережёвывающих жвачку подле возов, наполненных мешками муки, крупы, сала, свиных туш и т. п.; та же украинская одежда на людях. Повсюду слышится весёлый, бойкий, оживлённый украинский говор, и в жаркий летний день можно подумать, что находишься где-нибудь в Миргороде, Решетиловке или Сорочинцах времён Гоголя.

Естественно, что доля переселенцев из российских губерний была достаточно значимой в общем числе мигрирующих на Дальний Восток крестьян. Всесоюзная перепись населения, проведенная в 1926 году, говорит о 18% выходцев с Украины в общем количестве жителей Дальнего Востока. Если учитывать, что в 1897 г. украинцы составляли около 15% населения региона, то приблизительно можно определить численность украинского населения в Приамурье и Уссурийском крае в 15-20% от общего количества населения региона. Тем более, следует учитывать, что значительная часть украинцев «обрусевала», то есть отказывалась от родного диалекта в быту и смешивалась с остальным русским населением уже в первом-втором поколениях. 

В 1905-1907 гг. на Дальнем Востоке появляются первые украинские националистические организации. Например, Владивостокская студенческая Украинская Громада, общество, созданное для пропаганды украинского языка и культуры, объединяло националистически ориентированную украинскую молодежь дальневосточных городов. Но важную роль в нем играл и Трофим фон Виккен. Поручик российской разведки, по происхождению – этнический немец с Полтавщины, фон Виккен долгое время выполнял разведывательные задания в Японии. Очевидно, там и был завербован японскими спецслужбами, поскольку после 1917 года его можно увидеть сначала в штате фирмы «Судзуки», а затем и вообще на посту преподавателя русского языка в японской военной академии. 

Уже 11 июня 1917 года, т.е. спустя считанные месяцы после революции, появившиеся на Дальнем Востоке активисты проводят Первый Всеукраинский съезд Дальнего Востока. В городе Никольске-Уссурийском (современный Уссурийск), где проводился съезд, выходцы из Украины составляли значительную часть населения. Официальным курсом съезда было провозглашение национальной автономии «Зеленого клина», причем с условием обязательного создания собственных вооруженных сил. То есть, по сути, предлагалось создать на территории Приамурья и Уссурийского края второе украинское государство. 

Политическая структура украинской автономии в Зеленом клине копировала украинскую: была создана краевая рада и окружные рады, начато создание украинских школ и украинских средств массовой информации на всей территории «Зеленого клина». Даже официальный флаг Зеленого клина был точной копией желто-голубого флага Украины, только с вставкой сбоку в виде зеленого треугольника, собственно и олицетворявшего «Зеленый клин». При этом, не принималось во внимание, что, несмотря на действительно высокую долю выходцев из Украины в населении края, они не составляли там абсолютного большинства и, более того, отнюдь не все украинцы являлись сторонниками украинского национализма. 

История украинских поселений на Дальнем Востоке неразрывно связана с освоением этих богатых земель российским государством. Собственно, если бы не было российского государства и если бы украинцы не входили в его состав, ни о каком «Зеленом клине» в Приамурье не могло быть и речи. Конец XIX века стал началом массового заселения дальневосточных земель. Туда переселялись люди, не только с Украины, но и со всех российских губерний. 

Почему именно Украинцев привлекал Дальний Восток? Ответ здесь коренится, прежде всего, в экономической плоскости. Во-первых, дальневосточные земли были относительно благоприятными для ведения сельского хозяйства, что не могло не заинтересовать хлеборобов Полтавщины, Киевщины, Волыни и других земель. 

Во-вторых, в  Украине в гораздо большей степени, чем в Центральной России, были распространены индивидуальные земельные наделы у крестьян. Это существенно облегчало задачу по продаже земли, а продав свой надел в той же Полтавщине, крестьян получал гораздо большую по площади землю на Дальнем Востоке. Если средний надел украинца составлял от 3 до 8 десятин земли, то на Дальнем Востоке переселенцам предлагалось 100 десятин. Это предложение не могло не подкупать крестьян из перенаселенных западных земель. 

Первый Всеукраинский съезд Дальнего Востока состоялся 11 (24) июня 1917 г. в городе Никольске-Уссурийском (ныне Уссурийск). На съезде было сформировано несколько комиссий, которые разработали первоочередную тактику действия для украинских организаций Зелёного Клина. На первом месте стояла задача — расширить пропагандистскую работу среди украинцев, и прежде всего среди селян и солдат. Для этого признавалось необходимым открытие по всему Зелёному Клину кружков товарищества «Просвита», украинских библиотек и школ, приступить к печатанию массовых украинских газет и к проведению специальных лекций по украинским проблемам. С тем, чтобы «поднять национальное самосознание украинцев и развеять гипноз прошлого, когда русская власть активно проводила русификацию и боролась с украинским национальным движением».

Фактическим лидером «Зеленого клина» был Юрий Косьмич Глушко, известный также под псевдонимом «Мова». На момент проведения Всеукраинского съезда на Дальнем Востоке ему было 35 лет. Судя по биографии молодых лет, человеком он был обстоятельным и социально адаптированным. Выходец с Черниговщины, получил техническое образование, участвовал в строительстве Владивостокской крепости, успел повоевать против турок на инженерных должностях в российской армии. Однако параллельно с 1910 года он принимал участие и в украинском национальном движении, как наиболее заметный лидер которого на Дальнем Востоке, был выдвинут радой на пост руководителя Украинского краевого секретариата Зеленого клина. 

Впрочем, главой правительства «Зеленого клина» Юрию Косьмичу Глушко удалось пробыть недолго. В июне 1919 года он был арестован за сепаратистскую деятельность контрразведкой Колчака, который на тот период контролировал Восточную Сибирь и Дальний Восток, и выслан на Камчатку. С Камчатки, впрочем, колчаковцы его отпустили на похороны сына. Мова скрылся и до 1920 года находился на нелегальном положении. В 1922 году Глушко повторно арестовали – уже большевики – и осудили на три года. После освобождения бывший премьер Зеленого клина работал в различных строительных организациях.

Также было принято решение требовать от Временного правительства предоставления государственной национальной автономии Украине и Зелёному Клину в составе России и создание в русском правительстве специального министерства по украинским делам. Этого же требовала Центральная Рада в Киеве, но только для Украины. Было принято решение приступить к формированию государственных органов в Зелёном Клине и к созданию своих национальных вооруженных сил. Высшим представительным органом Зелёного Клина должна была стать Дальневосточная краевая Рада, которая и была сформирована на съезде. На местах представительная власть находилась у окружных Рад (всего их было создано десять, в том числе в Забайкалье и Маньчжурии). Исполнительная власть передавалась Краевому секретариату, статут деятельности которого предстояло принять на следующем съезде, тогда же предполагалось его и сформировать.

Стали открываться украинские школы, несмотря на нехватку учительских кадров и учебников. Во многих дальневосточных городах стали издаваться украинские газеты. Самыми известными были «Щире слово», «Украинец в Зелёном Клине» во Владивостоке, «Ранок» в Хабаровске, «Амурский украинец» в Благовещенске и «Засив» в Харбине.

Вооруженные силы «Зеленого клина» предполагалось создать численностью не менее чем в 40 тысяч, по образцу петлюровской армии. Дальневосточное украинское казачье войско, как было решено назвать вооруженные силы «Зеленого клина», возглавил генерал Борис Хрещатицкий. В отличие от многих других деятелей националистических движений, генералом он был самым настоящим – еще в 1916 году получил генерал-майора, командуя 52-м Донским казачьим полком на русско-германском фронте, а затем – Уссурийской казачьей дивизией. Оказавшись в начале Гражданской в лагере Колчака, Хрещатицкий дослужился до генерал-лейтенанта. Потом перешел к атаману Семенову, одновременно занимаясь формированием вооруженных подразделений из числа украинского населения Зеленого Клина. 

После поражения семеновцев эмигрировав в Харбин, Хрещатицкий вскоре разочаровался в эмигрантской жизни и переехал во Францию. Почти 15 лет, с 1925 по 1940 годы прослужил во Французском Иностранном легионе, в кавалерийском подразделении. Там он прошел заново ступени военной карьеры, со звания рядового дослужился до лейтенанта – командира кавалерийского эскадрона (как известно, в легионе прошлые воинские заслуги и звания не имеют особого значения), однако умер от болезни в Тунисе. Вот такой уникальный был человек, воин – безусловно.

Хрещатицкому не удалось создать украинское воинство на Дальнем Востоке не только по причине противодействия колчаковцев или большевиков, как на том настаивают современные украинские историки, но и по причине того, что украинцы, населявшие Дальний Восток, не спешили записываться сами или агитировать своих детей записываться в украинское казачье войско. На уссурийских землях им и так жилось хорошо и они совсем не ощущали потребности сложить голову во имя малопонятных идеалов.

В июне 1917 года в городе Никольске-Уссурийском (ныне Уссурийск) состоялся Всеукраинский съезд, на котором разрабатывался ряд требований для Временного правительства. Ключевым требованием стало предоставление национальной автономии Зеленому Клину и Украине в целом. В хаосе революционного года украинским активистам удалось создать многие государственные органы, в том числе и вооруженные силы. Работали украинские школы и администрация.

С падением колчаковского режима в Сибири и на Дальнем Востоке 20 января 1920 года глава Читинской окружной рады Василь Козак от имени всех украинцев обратился к атаману Семенову, который еще Колчаком был назначен главнокомандующим всеми войсками на Дальнем Востоке, с просьбой предоставить украинцам полную власть на местах и помочь организовать Украинскую армию. 11 июля 1920 года Семенов издал указ, в котором признавал за украинцами Зеленого Клина право на национальное самоопределение в рамках единого Дальневосточного государства украинцев, казаков и бурятов.

Среди украинцев Дальнего Востока не нашлось большого количества желающих с оружием в руках сражаться за независимость. После поражения от большевиков в 1920-х до 30 тысяч украинцев – сторонников независимости перебрались в Манчжурию.

По понятным причинам «Зеленый клин» не смог оказывать сколько-нибудь серьезного сопротивления ни колчаковцам, ни большевикам. Однако украинские националисты не оставляли надежд на создание на Дальнем Востоке «самостийности». Во многом, их надежды были инспирированы антироссийской и, позже, антисоветской активностью иностранных спецслужб. Только если на западе российского государства сепаратистские настроения подогревались германскими и австро-венгерскими спецслужбами, а позже – и Великобританией, то на Дальнем Востоке особый интерес к украинскому националистическому движению традиционно проявляла Япония. С того времени, как в результате Революции Мэйдзи Япония стала превращаться в амбициозную современную державу, расширились и ее территориальные претензии. Дальний Восток в этом ключе рассматривался как традиционная сфера влияния Японской империи, по какому-то недоразумению оказавшаяся осваиваемой российским государством. 

The landing of the Japanese army-Welcomed by every nation at Vladivostok. Tokyo. Shobido & Co., [1919]

Разумеется, для японцев, как и другие народы за пределами «Страны Восходящего Солнца», оставались “гайджинами”, однако их прекрасно можно было использовать для ослабления российского, а позднее советского государства – единственного на тот период полноценного соперника Японии в Восточной Азии. Начиная со второй половины 1920-х годов японская разведка усиливает работу среди нелегальных кружков украинских националистов, остававшихся на территории «Зеленого клина» после окончательного вхождения Дальнего Востока в состав советского государства. 

Своей задачей в направлении развития украинского националистического движения японские разведслужбы видели его активизацию в приграничных с Маньчжурией украинских антисоветских групп и последующем создании на территории советского Приморья украинского «государства». Межнациональные конфликты населяющих Дальний Восток народов, по мнению японских стратегов, должны были дестабилизировать ситуацию в регионе, ослабить там советскую власть и после начала советско-японской войны способствовать быстрому переходу Дальнего Востока под контроль Японской империи. 

Японские спецслужбы рассчитывали, что при условии создания мощного сепаратистского движения им удастся вовлечь в орбиту антисоветской деятельности большую часть проживающих на Дальнем Востоке украинцев. Поскольку украинцы и их потомки составляли в ряде регионов Дальнего Востока до 60 % населения, японские спецслужбы разжиганием сепаратистских настроений в их среде очень интересовались. 

При этом как то упускалось из виду, что подавляющее большинство украинского населения Дальнего Востока и к российской имперской, и, затем, к советской власти, было настроено лояльно и никакую подрывную деятельность вести не собиралось. Даже среди эмигрантов, проживающих в Маньчжурии, идеология «украинской незалежности» не пользовалась серьезной популярностью. Однако, японские разведчики не оставляли надежд на перелом в сознании украинцев и были готовы использовать для антисоветской подрывной деятельности даже ту часть украинцев, которая лояльно относилась к социалистической и коммунистической идеологии – лишь бы они разделяли убежденность в необходимости формирования украинской автономии в Уссурийском крае. 

Базой для формирования антисоветского украинского движения в регионе стала Маньчжурия. Здесь, в прояпонском государстве Маньчжоу-Го, после окончания Гражданской войны обосновалось не менее 11 тысяч эмигрантов – украинцев, которые были плодотворной почвой для антисоветской агитации. Естественно, что некоторых авторитетных в эмигрантской среде лидеров японским спецслужбам сразу удалось завербовать и превратить в проводников японского влияния. 

В процессе подготовки к войне с Советским Союзом, японские спецслужбы обратились к испытанному приему – созданию радикальных организаций антисоветской направленности. Наиболее крупной из них стала «Сич» – Украинская военная организация, официально основанная в Харбине в 1934 году. Насколько серьезно был поставлен в УВО «Сич» вопрос о готовящемся противостоянии с Советским Союзом, свидетельствует хотя бы тот факт, что при организации была открыта военная школа. Подготовленных в ней боевиков японские спецслужбы планировали направить против советской власти, тем более, что для японцев не было более прекрасных разведчиков и диверсантов – отличить украинца «прояпонского» от украинца советского невозможно. Соответственно, боевики УВО «Сич» могли стать прекрасными помощниками японских войск на Дальнем Востоке, незаменимыми при проведении подрывных мероприятий. 

Немаловажное значение японские спецслужбы придавали пропаганде. Был основан украиноязычный журнал «Далекий Схiд», в котором печатали, не только украинских националистических авторов, но и самого Адольфа Гитлера – в ту пору только пришедшего к власти в Германии и олицетворяющего надежды на уничтожение сталинского режима. Однако, советские спецслужбы на Дальнем Востоке также не дремали. Оперативным путем им удалось установить, что реальной силы украинские националисты в регионе не представляют. 

Более того, фактически они являлись авантюристами, которые либо в силу собственной глупости, либо по меркантильным соображениям играли на стороне японцев. Естественно, что в случае военного успеха на Дальнем Востоке, Японию меньше всего заботило бы создание здесь независимого украинского государства. Скорее всего, украинские активисты просто были бы уничтожены. Советская власть поступила по отношению к ним более гуманно. После победы над Японией арестованные в Маньчжурии лидеры украинских националистов получили по десять лет лагерей. 

В 1936 г. украинский писатель Иван Багряный, осужденный на пять лет концлагерей, бежал и скрывался в Зелёном Клине. Впечатления этого периода жизни нашли своё отражение в написанном в 1944 году романе «Звіролови» (позднее известном как «Тигроловы»). Через два года писатель вернулся домой.

Современное население Дальнего Востока, в том числе и украинское по происхождению, в большинстве своем не ассоциирует себя с украинцами. Если перепись 1926 года, как мы помним, говорила о 18% украинцев в составе населения региона, то Всероссийская перепись населения 2010 года показала численность считающих себя русскими в более чем 86% от участвовавших в переписи жителей Приморья, тогда как украинцами себя назвали только 2,55% жителей Приморского края. Большинство украинцев Дальнего Востока считают себя русскими, и ныне практически не отделяют себя от других жителей региона, говорящих на русском языке. 

Так закончилась история украинского Зеленого клина на Дальнем Востоке и попытка создания независимого государства. Его ключевой характеристикой, сближающей с другими подобными проектами, является игра на национальных противоречиях, очевидное вмешательство и поддержка извне. Иностранные спецслужбы, заинтересованные в дестабилизации российского государства на дальнем востоке, изощрялись в попытках создания таких структур, которые могли бы разрушить Россию изнутри, прежде всего – посеяв семена вражды между братскими народами России, Белорусии и Украины. Иногда их деятельность терпит полное фиаско, как в случае с «Зеленым клином», но иногда влечет за собой многолетнее вооруженное противостояние и приводит к гибели тысяч людей.

источники: wikipedia

Atari Studio ™